Железная скрипнет кровать,
Журавль чертыхнется бадьею.
Приснятся веселая мать
И брат с театральной женою.
Запущенный сад прошумит,
Вплетаясь в канву разговора,
Сорока о чем-то кричит
На старой ограде забора.
Смородина густо цветет,
За домом размах небосвода.
И родина тихо живет
И дышит легко и свободно.
Шумят за окном поезда,
Мычит за дорогой корова…
Когда это было когда,
Зачем повторяется снова?
Беда это или вина
Чужими кричит голосами?..
Брат рубит дрова, а жена
Стрижет по-чувашски глазами.
Начало веселого дня
Все рядом тревожит и будит.
Они мне, конечно, родня,
Но больше – случайные люди.
От солнца прищурю глаза,
Поглажу холодную стенку.
Все те же звучат голоса,
Но маятник двигает стрелку.
И капает время в песок,
Играют призывные трубы.
Расходятся наискосок
И близкие люди, и судьбы.
Она продолжается – жизнь,
Живу, как и жил, - не гадая!
Но наши пути разошлись,
В пространстве не совпадая.
1973г.
Журавль чертыхнется бадьею.
Приснятся веселая мать
И брат с театральной женою.
Запущенный сад прошумит,
Вплетаясь в канву разговора,
Сорока о чем-то кричит
На старой ограде забора.
Смородина густо цветет,
За домом размах небосвода.
И родина тихо живет
И дышит легко и свободно.
Шумят за окном поезда,
Мычит за дорогой корова…
Когда это было когда,
Зачем повторяется снова?
Беда это или вина
Чужими кричит голосами?..
Брат рубит дрова, а жена
Стрижет по-чувашски глазами.
Начало веселого дня
Все рядом тревожит и будит.
Они мне, конечно, родня,
Но больше – случайные люди.
От солнца прищурю глаза,
Поглажу холодную стенку.
Все те же звучат голоса,
Но маятник двигает стрелку.
И капает время в песок,
Играют призывные трубы.
Расходятся наискосок
И близкие люди, и судьбы.
Она продолжается – жизнь,
Живу, как и жил, - не гадая!
Но наши пути разошлись,
В пространстве не совпадая.
1973г.
Обсуждения Ночь